|
|
|
В приемной у меня было уже темно, но большой дом напротив во всю свою ширь белел перед наступлением ночи.
Затем между нами остались только наши голоса со всем, что они, казалось, вот-вот скажут и чего тем не менее никогда не говорят.
Оставшись с Робинзоном наедине, я попытался ему втолковать, что не испытываю больше желания с ним встречаться, но в конце месяца он все равно явился снова, а затем зачастил почти каждый вечер.
Правда, у него действительно было плохо с грудью.
Мсье Робинзон опять приходил, спрашивал вас, -- сообщала мне моя привратница, интересовавшаяся им.
Он ведь долго не протянет, а? -- добавляла она.
|
