|
|
|
А вы, мсье, тоже будете? -- осведомилась она у Робинзона.
Вы уж извините, мадам, я боюсь похорон, -- в свою очередь откликнулся тот.
Затем каждый из них еще долго почти с пафосом разглагольствовал ни о чем -- просто сам для себя; престарелая Прокисс и та приняла участие в разговоре.
Говорили они все слишком громко, как в психушке.
Наконец я увел старуху в соседнюю комнату, где принимал больных.
Мне нечего было особенно ей сказать.
Говорила в основном она.
Я обещал ей не настаивать на госпитализации.
Потом мы вернулись к Робинзону и тетке Бебера, уселись и битый час обсуждали злополучную болезнь покойного.
Решительно весь квартал находил, что я, не щадя себя, пытался спасти Бебера, что такая уж бедняге выпала судьба, а я, к общему удивлению, в целом хорошо вел себя.
|
